4toblog (4toblog) wrote,
4toblog
4toblog

Найдыш В.М. Фольклорная родословная квазинаучных мифологем // Человек. 1996. №1. С. 5-19. Часть 1.


Выкладываю замечательную статью Вячеслава Михайловича, которая доступно расскажет нам о причинах иррационализации сознания в современной культуре и сути этого явления. К сожалению, журнал Человек  до сих пор не выложил архив ранних номеров в сеть. Частично ликвидирую этот пробел. Номера страниц указаны после страниц. Формат ЖЖ не позволяет выложить статью целиком, так что представляю ее на Ваш суд по частям.

Найдыш В.М. Фольклорная родословная квазинаучных мифологем // Человек. 1996. №1. С. 5-19.

Во второй половине XX века в системе духовной культуры проявилась и постоянно усиливается своеобразная тенденция к образованию синкретических ментальных структур, в которых причудливо сочетаются элементы, принадлежащие к казалось бы совершенно различным, разделенным громадной исторической дистанцией и потому в принципе несовместимым, чуждым друг другу формам сознания – науке и мифологии. В пластах обыденного, массового и околонаучного сознания все большее место занимают подобные паракультурные образования, некие духовные кентавры, в которых соседствуют и, более того, в чем-то даже дополняют друг друга научное и мифопоэтическое, логико-доказательное мифологическое, рационально-теоретическое и иррационально-мистическое. Такая тенденция приобретает черты масштабного культурного феномена, и есть несомненные основания утверждать, что в системе духовной культуры рельефно очерчиваются границы целостного корпуса квазинаучной мифологии как особого способа духовного освоения мира.
В квазинаучной мифологии мирно уживаются друг с другом представления и понятия, которыми оперирует современная научная картина мира, и мифопоэтические образы, заимствованные из арсенала древних народных верований, пластов языческого мироощущения, сохранившихся в недрах массового сознания до наших дней. «Классическая» квазинаучная мифологическая триада (невероятные появления лохнесского чудовища, поиски «снежного человека» и таинственные происшествия в Бермудском треугольнике) многократно расширилась и впитала в себя новые мифологемы – поиски НЛО, полтергейст, левитация, идеи реинкарнации, «жизни после жизни», точнее говоря, после смерти и др. Особенно многочисленны мифологемы об истоках и судьбах человеческой цивилизации, организации и населенности Вселенной, взаимодействии человеческой цивилизации с «над(вне)человеческими разумами» во Вселенной и др. Стало повальным увлечение поисками НЛО и страстное ожидание пришельцев из внеземных цивилизаций, из иных миров. Это увлечение приобретает подчас черты массового психоза – чуть ли не ежемесячно в средствах массовой информации появляются сообщения о проявивших себя инопланетянах и умыкании ими землян прямо в цент-
5

pax многомиллионных городов!?.' Ширятся слухи о начатой операторами НЛО эвакуации землян в просторы Вселенной... И все это соседствует с бурным расцветом старых, традиционных форм оккультизма – магии, астрологии, спиритизма и др. Корпус квазинаучного мифотворчества институционализируется. налаживает свою периодику, обретает весомый духовно-идеологический потенциал, становится влиятельной общественной силой, преуспевает в лоббировании своих интересов.
Особо следует отметить, что всплеск интереса к мистицизму, расцвет квазинаучного мифотворчества, паракультурных форм сознания – не исключительно отечественное явление (хотя, как и многое другое, у нас оно подчас приобретает особо неприглядные либо вовсе даже уродливые формы), а скорее – явление мирового, общецивилизационного уровня. Такой феномен характерен и для культурной жизни развитых стран Запада, где; научная общественность уже неоднократно высказывала свою крайнюю озабоченность интенсивной пролиферацией пара культурных форм сознания (Science and Paranormal. Probing the existence of the Supernatural. N. Y., 1981). Бегство от материализма к мистике, от логоса к мифу стало модой и для отечественного и для зарубежного безбрежного скептицизма.
Новые формообразования человеческого духа, демонстрирующие неисчерпаемые творческие возможности, в любом их содержании можно было бы только приветствовать, если бы не одно обстоятельство. «Первопроходцы» квазинаучного мифотворчества (а среди них немало людей с научными степенями и званиями) пытаются выдать свою деятельность за особую, высшую форму познания, которая будто бы в ближайшее время должна заменить собой науку как систему экспериментального и теоретического исследовательского поиска; ими все чаше подчеркивается, что такая наука «отжила свой век». Собственно говоря, это – некоторый вызов науке со стороны самоуверенного «конкурента», который претендует на то, чтобы оттеснить научно- исследовательскую познана тельную деятельность в девиантные линии развития культуры.
Как же принимается наукой вызов со стороны квазинаучного мифотворчества? В настоящее время сложилось несколько основных подходов в интерпретации содержания такого вызова. Их различие определяется выбором разных философско-методологических и мировоззренческих позиций, установок, способов видения природы, мира и понимания процессов его духовного освоения. Первый подход по сути заключается в полном игнорировании квазинаучного мифотворчества как абсолютно несовместимого с научно-рациональным сознанием; квазинаучное мифотворчество объявляется некой коллективной иллюзией, заблуждением, флуктуацией в динамике сознания. Подчеркивается, что научное знание обладает особым эпистемологическим статутом – научные результаты, научная истина не зависят от субъективных условий, факторов процесса познания: они отрываются от процесса познания, его субъективных, оценочных сторон и переходят в иное «измерение» – в логическое пространство всеобщего и необходимого. В то время как для квазинаучного мифотворчества неразрывность, прямая, взаимная обусловленность содержания, целей деятельности и её конечных результатов как раз весьма характерна. Сторонники этой точки зрения считают, что рано или поздно все эти паранормальные, квазинаучные явления, как не имеющие под собой ни-
6
какой объективной почвы, попросту отомрут, как это было уже не раз в истории культуры. Такая радикальная нигилистическая позиция по сути выталкивает квазинаучное мифотворчество из сферы культуры, она рассматривается как тип попкультуры, как суеверие, продукт обмана и самообмана изверившихся индивидов, коллективов и социальных групп.
Сторонники второго подхода, диаметрально противоположного первому, критически настроены к любым попыткам умалить, принизить значение квазинаучного мифотворчества в системе духовной культуры. Всех, кто это так или иначе пытается сделать, они обвиняют в «научном шовинизме» и отстаивают идеалы культурного релятивизма, в соответствии с которыми различные формы духовного освоения мира, научные и вненаучные формы знания принципиально несовместимы, несоизмеримы и несопоставимы. Указывая на наличие противоречий и трудностей в поисках социокультурных критериев демаркации разных типов звания и форм культуры, на глубинные основы их единства, сторонники культурного релятивизма не только подчеркивают необходимость уважительного отношения науки к квазинаучному мифотворчеству, их взаимного диалога, но и призывают проводить этот диалог на равных (См.: Заблуждающийся разум? Многообразие вненаучного знания. М., 1990. С. 333, 579 и др.). Их девиз: свободное развитие культуры в целом является условием свободного развития каждой ее формы. Такая позиция, как соответствующая утверждающейся в нашем обществе идеологии плюрализма, доминирует сейчас в об­щественном сознании, в средствах массовой информации, в сфере управления культурой и т.д.
Третий подход трактует связь науки и квазинаучного мифотворчества как отношение магистральной и девиантной линий культурно-исторического развития. При этом предполагается, что девиантные (или паракультурные) линии развития не являются случайными продуктами сознания, а воплощают, проявляют не­которые глубинные и не во всем пока понятые смыслы в общем токе культурно-исторических форм сознания. Один из возможных таких смыслов воплощен в образе нового Апокалипсиса – Апо­калипсиса Неразумия... Речь идет о завершении исторического периода господства Разума, научного мировоззрения, периода, начавшегося в эпоху Нового времени и Просвещения. В конце XX века с наукой уже не связывают перспектив будущего, в ней все чаще видят бесполезную или даже преимущественно деструктивную силу. Дополнительные же симптомы «кризиса Разума» ус­матривают в новейших тенденциях пролиферации многочисленных религиозных сект, культивирующих иррациональное, супранатуральное, отказ от истины, от знания в пользу веры.
Другой смысл порождения девиантных линий культуры связывают с тем, что наука и ученые несут свою долю ответственности за существование паранормальных явлений. Наука обязана сде­лать все, что в ее силах, для проверки и рациональной интерпретации паранормальных явлений; и внести таким образом свой вклад в информированность и образованность широких кругов об­щественности, в «окультуривание» массового сознания. При этом подчеркивается, что ученые не могут нести с собой априорный негативизм – «выдворять» из сферы научно-рационального познания те или иные аномальные объекты. История науки полна примеров радикальных качественных сдвигов в способах познания
7
при попытках осмысления и объяснения именно аномальных явлений. Ученый всегда должен быть открыт новым нетрадиционным, нестандартным поворотам мысли и объектам познания. Но он обязан оставаться при этом на платформе рационально-доказательного, обоснованного знания, научного исследования (и эмпирических, и теоретических) аномалий. Научный конструктивный скептицизм не должен перерастать в свою противоположность – в мифотворчество, облаченное в одежды науки.
Существуют и другие смыслы, проявлением которых выступают современные девиантные, паракультурные линии развития, в том числе и квазинаучное мифотворчество. Их выявление предполагает более обстоятельный анализ самого феномена квазинаучного мифотворчества. Феномен квазинаучного мифотворчества многопланов, интересен и мало изучен. Он интересен и сам по себе и в контексте тех философских и историко-научных проблем, которые возникают в связи с его существованием, ролью, местом и значением в жизни общества, характером его взаимосвязи с научным познанием, с другими способами духовного освоения мира. Философско-теоретический анализ паракультурных форм сознания надо отличать от того прямого столкновения различных исто­рических типов мировоззрения, которое характерно для страниц популярных изданий, где обсуждаются очередные квазинаучные «сенсации». За такого рода сенсациями обычно стоит по сути один «вечный вопрос»: является ли квазинаучное мифотворчество величайшим изобретением человеческого (или надчеловеческого) духа, позволившим открыть человеку самые сокровенные тайны бытия (с которым «повезло» именно нашему поколению), или все-таки мы имеем дело с вечно живущей в человеке, неистребимой потребностью в чуде? Внеисторическое, нерефлексированное столкновение мировоззрений переносит проблему исключительно в область субъективных убеждений, ценностных ориентации, личного опыта, веры, традиций и пр. Действительно философский (а значит, прежде всего общетеоретический и историко-культурный) анализ квазинаучного мифотворчества опирается в первую очередь на идею историзма форм культуры. В центре такого анализа вопросы о том, каковы те реальные природно-биологические, социокультурные, духовные предпосылки, которые порождают квазинаучное мифотворчество как форму духовной деятельности, как некий историко-культурный феномен; каковы закономерно­сти взаимосвязи магистральных и девиантных линий культуры; каковы реальные основания различных форм культуры и как они могут взаимодействовать между собой; что выступает в качестве реальных «механизмов» образно-понятийной трансляции древнейших мифологических структур сознания, обеспечивающих их включение в «тело» современной культуры; и др. Одна из ключевых задач в русле философско-теоретического анализа природы квазинаучного творчества состоит, очевидно, в том, чтобы «возвратить» квазинаучное мифотворчество на ту почву, из которой оно произросло, эксплицировать его действительные культуротворческие основания, выделить те промежуточные исторические формы, которые принимают такие основания в ходе развития и смены исторических типов сознания.
Обратимся к вопросу о культуротворчсских основаниях квазинаучного мифотворчества. Анализ квазинаучного мифотворчества

8

как некоторой формы духовной деятельности (ее целей, средств, результатов) показывает, что в квазинаучном мифотворчестве не доминирует установка на выявление объективных закономерностей неких фрагментов реальности (См.: Найдыш В. М. О природе квазинаучного мифо­творчества// Вестник Российско­го университета Дружбы народов. Сер. История, фи­лософия, 1993, № 1. С. 90—91). Более того, квазинаучная мифотворческая деятельность принципиально чужда познавательному, субъект-объектному отношению к миру. Культуротворческис основания квазинаучного мифотворчества даже не нацелены на познавательное освоение мира, на движение сознания по логике внутренних существенных связей и отношений объекта. Деятельность субъекта в этой форме духовного освоения мира определяется совершенно иными целевыми ориентирами – ценностными факторами, функционирующими в системе субъект-субъектных отношений, межличностного общения. в конфигурациях повседневного взаимодействия людей и др. Другими словами, квазинаучное мифотворчество вовсе не является разновидностью познавательной (пусть даже вне/до/ научной) деятельности. Оно представляет собой некий вид духовного освоения мира. в котором познавательный момент не является превалирующим, а носит вторичный, антуражный характер. К какой же в таком случае сфере духовной деятельности следует относить квазинаучного мифологического кентавра?
Для ответа на этот вопрос следует обратиться к истории духовной культуры и попытаться выявить в ней протоформы современных квазинаучных мифологем. Это оказывается возможным. И приводит к несколько неожиданным на первый взгляд результатам: по крайней мере некоторая часть современных квазинаучных мифологем обнаруживает идейное, структурное и генетическое родство с таким, ставшим сейчас уже достаточно редким, но весьма распространенным в России ещё в первой трети XX века, жанром устной народной несказочной прозы, как быличка.
Былички - это устные народные рассказы (воспоминания, мемораты) о якобы имевших место в действительности встречах человека со всевозможными сверхъестественными существами,_главным образом из пантеона славянской мифологии (домовой, банник, кикимора, леший, водяной, русалка и др.), или с людьми, обладающими сверхъестественными способностями, надчеловеческой силой (ведьмы, колдуны), это также истории о привидениях, об оборотничестве, вампирах, о невероятных встречах с кладами и т.п. В основе быличек - установка на полную достоверность фантастических событий, сверхъестественное представлено в них как подлинное и реально существующее вне человека и наряду с ним. Былички – это органически включенные в повседневную жизнь, в духовную культуру патриархального крестьянства и некоторых городских слоев, не потерявших прямых духовных связей с крестьянским бытом и сознанием, остатки древнего мифологического сознания, значительно преобразованные, модифицированные под влиянием христианства, православия (В  1925 году выдающийся русский этнограф Д. К. Зеленин писал, что «восприятие природы как живого организма, который не только живет особой самостоятельной жизнью... но также одушевлен и наполнен различными духами...— это восприятие довольно хорошо сохранилось у восточных славян до наших дней. Собственно говоря, для восточных славян и те­перь не существует неодушевленных предметов: они верят, что камни растут, деревья разговаривают, звезды присматриваются к судьбам людей. Такая персонификация — не просто поэтические образы, люди глубоко верят в это» (Зеленин Д. К. Восточнославян­ская этнография. М., 1991. С.  411). Преобразования коснулись прежде всего пантеона языческих богов: забвению были преданы высшие боги, появилось новое толкование низших богов, сформировались новые представления об амбивалентном отношении сакрального и профанного миров, божественного и сатанин­ского, образы «низшей демонологии» и др. «Низшая демонология» в сознании патриархального крестьянства выступает не как простой набор духов и божков, а как проявление нечистого, сатанинского, бесовского начала.
9

Самой разнообразной была тематика быличек. Прежде всего это былички о духах природы. О лешем – хозяине лесной стихии, пасущем диких зверей, любящем подшутить над человеком завести его в лесные дебри, боящемся огня, соли и матерной брани. О водяном, который ломает водяные мельницы, имеет очень большой рыбий хвост и иногда превращается в громадного сома, утаскивает в воду тех, кто купается в полдень или ночью и превращает свои жертвы в работников и в жен — русалок. Здесь и русалки — утонувшие девицы, водяные красавицы, любящие стоячую воду и мелкие, небыстрые речки, выходящие ночью, когда взойдет луна, на берег и поющие волшебные песни. Одна из распространенных разновидностей быличек связана с домашними духами. Это — прежде всего обитающий в подполье или за печью в общем незлой домовой, помогающий хозяину в работе, охраняющий хозяина; домовой не любит соленой пищи, и если же его peгулярно ею кормить, то может обидеться — сорвать крышу и убраться из дома, унося с собой удачу и счастье семьи. Собратья домового — банник и дворовик.
Популярный «герой» быличек — черт как наиболее концентрированное воплощение «нечистой силы». Представляли его себе по-разному. К наиболее «ходячим» его атрибутам относили — кривой длинный нос, два рога, когти на руках и ногах, короткий хвост, вместо пят — копыта; черти не умирают и могут жить вечно; единственное, чего им следует опасаться — так это огня, молнии: в огне они могут сгореть. В отличие от других духов, черт может пребывать в таком месте, о котором никто бы и не предполагал — в самом человеке. Но на это нужно согласие человека. Так возникает «проблема» сговора, договора черта с человеком.
В восточнославянском фольклоре тема такого договора разработана слабо. По удачному выражению В. П. Милорадовича, в восточнославянской фольклорно-мифологической традиции «дьявол; представляется далеко не тем блестящим юристом, знатоком теории договоров, каким он является на Западе. Напротив, у нас юридические способности дьявола признаются посредственными» (Милорадович В. П. Заметки о мало­русской демонологии // Киевская старина, 1899. № 8. С. 30).
По-видимому, в этих характеристиках «нечистой силы» отражена общая историческая неразвитость правового сознания в восточнославянской духовной культуре. Но и во многих других отношениях в восточнославянском фольклоре черт изображается иначе, чем в западноевропейском. Наш «отечественный» черт обычно недогадлив, с невысокими умственными способностями, часто попадает в глупые и откровенно комические ситуации. Проявляя недюжинную изобретательность в распространении зла, «отечественный» черт в то же время обладает весьма сомнительными способностями там, где нужно действительно изобрести что-то техническое, полезное, или попросту довести дело до конца.
Одна из самых распространенных и эмоционально впечатляющих тем быличек — это тема покойников. В ее основе ключевое для мифологического сознания разграничение двух разновидностей умерших. Первая — это покойники, умершие естественной смертью, т. е. предки, почитаемые и уважаемые, пребывающие где-то очень далеко. Они возвращаются в свой дом редко и то только по приглашению, в особых случаях, в поминальные дни. С этими покойниками «проблем» не бывает. Совсем иначе обстоит дело с заложенными покойниками, т.е. умершими преждевременно

10

Продолжение смотри ЗДЕСЬ
Tags: квазинаука былички найдыш методология
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Alfa Romeo / Bombibom #13

    Ни одним Астон Мартином жива Zagato. На фантике мы видим Alfa Romeo S.Z. (162C) 1989–91 гг. выпуска из мастерских Zagato, дизайн…

  • Amphi-Ranger / Bombibom #12

    В далёкие и близкие девяностые этот вкладыш поведал о машине-амфибии, о которой, наверняка, больше никто ничего и не слышал. Я…

  • W GTI / Bombibom #11

    Ну это уже халтура! Что увидели на решетке радиатора, то и написали. Разгадать автомобиль не сложно. Это второе поколение…

  • Alfa Romeo / Bombibom #10

    Распознать эту красотку совсем не трудно. Это Alfa Romeo 164 S в североамериканской комплектации. Сегодня даже трудно себе…

  • Geo Metro / Bombibom #9

    Девятый вкладыш первой серии Bombibom был посвящен совсем уж некультовой машине для американских студентов. Это в Индии его…

  • Zagato / Bombibom #8

    Эту модель уже разбирали на предыдущем вкладыше, но там она маркировалась как Aston Martin и с другими ТТХ. Удивительно, но…

  • Aston Martin / Bombibom #7

    Дизайн сам по себе своеобразный, а этот ракурс так вообще не очень! В те времена про Астон Мартин особенно никто и не слыхивал.…

  • Pantera GT5-S / Bombibom #6

    Фото из свободных источников Такой автомобиль действительно существует, только не "Пантера", а De Tomaso Pantera GT5-S. Пятая…

  • BMW M3 / Bombibom #5

    BMW M3 в кузове Е30 сильно полюбилась туркам-редакторам, так что мы разбираем уже вторую такую машину из первой серии Bombibom,…

promo 4toblog january 10, 13:11 Leave a comment
Buy for 100 tokens
В бутылке всё должно быть прекрасно! Имел удовольствие познакомиться с китайским брендом CASNO, представленным линейкой емкостей для велосипедистов и прочих спортсменов. Бренд существует с 2002 года. Производится всё это великолепие недалеко от Пекина на мощностях Hebei Yecheng.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments